Около 1400 г. до н. э. на Пиренейском полуострове начинается упадок Эль-Аргарской культуры, который, в частности, проявляется в том, что многие поселения покидаются, а оставшиеся беднеют. Видимо, к этому времени истощаются рудные богатства юго-востока Испании, ибо при технике того времени увеличить добычу было уже невозможно. Интенсивное земледелие привело к уменьшению плодородия полей, и все это заставило людей, покидая прежние укрепленные поселения, искать новые способы существования, более замкнутые и в большей степени направленные на удовлетворение самых примитивных нужд. В целом Эль-Аргарская культура не исчезла, но ее значение резко упало. И на первый план начала выдвигаться так называемая юго-западная культура.

Территория Тартесса в древности


Юго-западная культура, ареал которой охватывает южную часть современной Португалии и запад нынешней Андалусии, долгое время находилась как бы в тени Эль-Аргарской. Влияние аргарцев на носителей юго-западной культуры было довольно велико, оно, например, проявилось в подражании аргарской керамике. Но видны и ясные различия. Так, на юго-западе никогда не хоронили покойников внутри поселения, а тем более под полом домов, не использовали там и погребения в керамических сосудах, как это делалось на юго-востоке. Некрополи этой культуры состоят из цистовых могил, покрытых плитами.

Внутри юго-западной культуры выделяется район западной части современной Андалусии на территории Испании, где отмечаются две культурные группы: низменная в долинах рек Бетис (совр. Гвадалквивир) и Ибер (совр. Риотинто), где жители занимались в основном земледелием, и горная в верхней части долин этих рек и в горах, их окружающих, в которых основным занятием было скотоводство. В начале I тыс. до н. э. сюда проникает новое население. По языку это были индоевропейцы (возможно кельты). Вместе с ними на юго-западе Испании распространяется обычай ставить над некоторыми могилами (видимо, вождей или вообще выдающихся людей) каменные стелы.

Археологические раскопки отмечают в ряде случаев появление новых культурных элементов в более верхних слоях существующих поселений и могильников. В других случаях старые поселения вовсе оставлены, а новые возникли на более низких холмах, но окружены более мощными стенами.

Тартесское государство (XI - VIII в.в. до н.э): расположение


Римский писатель Руфо Фесто Авиено, который в IV веке написал произведение "Ora maritima", в котором описаны средиземноморские побережья, использовавший очень древний источник, упоминает (244—249 г.г.) город Герб, который был уничтожен бурями битв и только память о себе оставил. Этот город, по Авиену, располагался в истоках реки Ибер (Риотинто), где раскопки обнаружили горнорудное поселение Серро Саломон, которое, будучи весьма скромным, при всем желании не может быть принятым за город. Так что если принять сведения Авиена, то можно думать о существовании какого-то предшествующего поселения, достаточно крупного и укрепленного, недалеко от которого (тогда или позже) и возник горнорудный поселок. Несколько дальше (255—259 г.г.) поэт говорит об изгнании с острова Картара кемпсов, которые разошлись в поисках новых мест. Авиен еще раз (285—286 г.г.) упоминает этот остров, помещая его между двумя руслами реки Тартесс, так что события локализуются в самом сердце будущей Тартессиды. По-видимому, в этих достаточно туманных сообщениях отражены какие-то еще не ясные события, связанные с этническими передвижениями в конце II и в начале I тыс. до н. э. и предшествующие созданию Тартессийской державы.

Видимо, в этот период складывается тартессийский этнос.

---

В XI-X веках до н.э. на Пиренейский полуостров проникли финикийцы, которые искали новые рынки и источники сырья в пределах Средиземного моря. Контакты между туземцами и восточными колонистами были чрезвычайно ограничены. Это явно связано с огромным различием в уровне развития тех и других. Диодор описывает испанских контрагентов финикийских купцов как людей, которые еще не знали ценности серебра. В этих условиях финикийская торговля в Испании приобретала типично колониальный характер, подобный тому, какой позже был характерен для карфагенской торговли на западном берегу Африки, когда контрагенты практически не вступали в прямой контакт друг с другом.



Карта Средиземноморья в период финикийской колонизации


Это обстоятельство не мешало финикийцам извлекать значительную прибыль из торговли с местным населением Испании. Тот же Диодор говорит о доходах, получаемых финикийцами от торговли испанским серебром с Грецией, Азией и другими странами. Главным продуктом Испании было именно серебро, золото, слоновая кость (вероятно, получаемая из Африки) и диковинные птицы. Таким образом, из Испании на Восток доставлялись не товары, необходимые для непосредственного производства, а предметы роскоши и увеселения восточных дворов и знати.

В начале I тыс. до н. э. на юге Пиренейского полуострова начинают происходить изменения. Именно в X-IX вв. до н. э. район Онобы (совр. Уэльвы) и нижнего Бетиса приобретает индивидуальность, выделяющую его из общей картины Пиренейского полуострова. Возникают поселения на высоких, до этого не населенных холмах, господствующих над окрестностями. Сами поселения были, видимо, еще скоплениями хижин, а их жители занимались преимущественно земледелием и скотоводством. Однако уже тогда выделяется знать.

Исследователи выделяют два основных ядра социального и политического развития тартессиев: одно расположено в районе эстуария современных рек Риотинто и Одиель, а другое на Бетисе вокруг будущего Гиспалиса (совр. Севилья), который в то время был гораздо ближе к морю, чем сейчас, ибо конфигурация побережья была иной и место нынешней долины вокруг нижнего течения Гвадалквивира занимал морской залив, выше которого находилось обширное озеро. Именно вокруг этого озера и несколько выше по течению Бетиса и расположился важный очаг тартессийской цивилизации. Он сохранял некоторые консервативные черты, и его экономической основой было сельское хозяйство. Западный очаг был больше связан с морем. Находка клада бронзовых изделий указывает на роль этого района в торговле металлом. Вероятно, в IX в. до н. э. здесь начинают разрабатываться серебряные рудники, сыгравшие затем большую роль в экономической и политической жизни Южной Испании. Вероятно, именно как порт торговли металлом, в том числе и, может быть, особенно серебром, возник город Оноба (совр. Уэльва).

Оноба не была единственным новым поселением этого региона. Возникают и другие поселения на мысах или холмах, расположенных преимущественно в важных стратегических пунктах, позволяющих контролировать как пути движения металлов, так и маршруты перегонки стад. Добыча и обработка металлов, особенно серебра и частично меди, появление нового вида керамики, изготавливаемой еще от руки, но довольно хорошего качества, свидетельствуют о выделении ремесленников. К началу VIII в. до н. э. весь район западной части нынешней Андалусии в археологическом плане представляет однородный культурный горизонт, который, учитывая сообщения письменных источников, может говорить о возникновении здесь Тартессийской державы.

Когда Тартессийская держава привлекла внимание греков, что отразилось в памятниках античной литературы, она занимала огромную территорию между реками Анас и Теодор. Судя по находкам тартессийских надписей, возможно, что какое-то время в ее состав входил и район между Анасом и океаном (современная Алгарве). Сами тартессии занимали сравнительно небольшую часть этого пространства, приблизительно от нижнего течения Анаса до среднего течения Бетиса. Именно в этом районе наиболее плотно встречается сетчатая и геометрическая, а позже и ориентализирующая керамика, характерная именно для тартессиев. Остальную территорию населяли другие племена: кинеты, кильбикены, сельбисины, или эльбисины, мастиены, или массиены и ряд других.

Модель Канчо Роано, Саламеа де ла Серена - поселения Тартесса


Источники сообщают и другие данные. Так, юго-восточное побережье Испании в первой половине I тыс. до н. э. населяли мастиены, но Псевдо-Скимн (199 г.) утверждает, что этим побережьем владели тартессии. Автор использует глагол χατέχω, а не ο᾽ιχέω, что явно говорит о господстве тартессиев, которые, по-видимому, сами там не обитали. Город Майнобора упоминается Гекатеем, как находящийся в земле мастиенов. Это, вероятно, либо Майнака, упоминаемая Авиеном, либо, вероятнее, туземный город, находящийся рядом с Майнакой. Но остров напротив этого города находился под властью тартессиев (Tartessiorum iuris). Вероятно, тартессиям принадлежали и пограничные земли у реки Теодор с городом Герной.

Все это позволяет сделать вывод, что Тартессийская держава представляла собой федерацию племен, находившихся под властью тартессиев. На территории этих племен имелись опорные пункты тартессиев, опираясь на которые, они и могли осуществлять свою власть. Что представляли собой эти пункты, сказать трудно. Авиен и Псевдо-Скимн употребляют выражения, свидетельствующие о власти тартессиев, но не о заселении ими этих пунктов.

---

Для определения типа государственного устройства Тартесса необходимо ответить на вопрос: насколько большой была власть тартессиев над соседними племенами? Точно ответить на этот вопрос невозможно, можно лишь высказать гипотезы. Геродор, работавший около 400 г. до н. э., в своем повествовании о подвигах Геракла дал картину земли и народов, ее населяющих, в том числе Испании. В сохранившемся отрывке (говорится об иберском племени, которое населяет побережье и является одним племенем, лишь названиями делящимся по филам. Далее автор перечисляет эти «филы», и все они лежат в пределах, указанных Авиеном для Тартессийской державы.

Останки поселения Техада ла Вьеха в Уэльве


Название «иберы» в данном случае, по-видимому, относительно по́зднее. Геродот различает Иберию и Тартесс, но более поздние авторы называют Иберией уже всю Испанию. Сведения самого Геродора, видимо, восходят ко времени не позже рубежа VI—V вв. до н. э. и более или менее современны источнику Авиена. С ним роднит Геродора упоминание ряда племен, которые тот называет филами, что обычно у греческих писателей обозначает подразделения одного народа или государства: на филы делились ионийцы, дорийцы и т. д. Геродор также подчеркивает, что эти «филы» разнятся лишь названиями. Следовательно для Геродора или, скорее, для его источника Южная Испания составляла одно целое, и ни о какой самостоятельности населявших ее племен не упоминается. С высокой степенью вероятности можно говорить, что для малазийских греков в Испании существовало единое государство, каким в то время мог быть только Тартесс.

Наконец, обратимся к Геродоту. Он говорит, что тартессийский царь Аргантоний предложил фокейцам при их первом посещении Тартесса поселиться в его стране, где они пожелают. Хотя греки в тот момент не воспользовались любезным приглашением царя, позже они основали на юге Испании свою колонию Майнаку. По словам Авиена, она располагалась на мастиенском берегу, напротив острова, находившегося под властью тартессиев. Трудно предположить, что фокейцы создали здесь поселение вопреки воле хозяев противолежащего острова. Вероятнее всего, обоснование в этом месте было обусловлено предыдущим приглашением Аргантония. И если это так, то можно считать, что тартессийский царь распоряжался территорией подчиненных племен.

Все эти данные могут говорить о том, что суверенитет тартессиев и их царей над остальными племенами державы был довольно значителен. Для иностранного наблюдателя Тартесс выступал как одно государство или племя, отдельные части которого не казались ему самостоятельными единицами.

Репродукция участка Стены Бенсафрима с надписью на языке Тартесса


Таким образом, Тартесс представляет собой политическое объединение, основанное на господстве одного племени над федерацией, членами которой являются подчиненные племена. Такая модель государства не уникальна. В отличие от Востока и греко-римского мира, где государство возникло на основе территориальной общины, известны государства, образовавшиеся на племенной основе. Видимо, на пути к такой государственности шли галлы. К подобным государствам можно отнести «варварские» королевства раннего Средневековья. Аналогию можно провести и с Киевскойя Русью, державой Рюриковичей на ранних этапах своей истории, когда под властью полян оказались другие восточнославянские племена. Династия в этой державе была норманнская. И в Тартессе, судя по имени царя Аргантония, династия могла быть индоевропейской (вероятно, кельтской), а не собственно тартессийской.

О времени возникновения Тартессийской федерации сказать трудно. Ранние источники, сообщающие о ней, относятся, вероятно, к VI в. до н. э. Тартессийская цивилизация была ориентализирующей. Первые следы восточного влияния в западной части Тартесса, в том числе в Онобе, т. е. на территории самих тартессиев, начинают проявляться уже в IX в. до н. э., а становление самой ориентализирующей цивилизации произошло позднее, в первой половине VIII в. до н. э. В восточной зоне начало ориентализации падает на середину этого столетия. Власть тартессиев распространялась и на север, на территорию современной испанской Эстремадуры. Там южное влияние начало проявляться в конце VIII в. до н. э.

---

О социально-политическом развитии Тартесса можно судить лишь по скудным данным, оставленным античными авторами и дополняя их археологическими данными. Особое место среди письменных источников занимает рассказ Помпея Трога, сокращенный Юстином, передающий миф о тартессийских царях Гаргорисе и Габисе. Этот миф многократно привлекал внимание исследователей. В свое время было доказано его испанское происхождение.

Миф приписывает Габису введение законов, освобождение народа от «рабских служб» и разделение плебса по семи городам. Посейдоний говорит о существовании у турдетанов, наследников тартессиев, законов в метрической форме. Возможно, что в одном из них содержалось запрещение более младшим свидетельствовать на суде против более старших. Это указывает на наличие в тартессийском обществе представлений родового мира. Но едва ли таким запрещением законы ограничивались. Содержанием другого закона могло быть запрещение народу «рабских служб». Здесь речь идет не о собственно рабах, а о рабских службах. О юридическом положении их исполнителей ничего не говорится. Можно лишь говорить, что эти «службы» выполнял какой-то класс зависимых людей.

Археологические раскопки в Канчо Роано (Эстремадура)


В юстиновском тексте упоминается плебс. Анализ всех употреблений Трогом — Юстином этого слова и сравнение (где возможно) с текстами других авторов, говорящих о тех же событиях, показывает, что во всех случаях плебс — часть граждан, противопоставленная аристократии, именуемой латинским автором сенатом. То, что латинский автор использует римский термин, не удивительно. Саллюстий, говоря о финикийской колонизации, тоже упоминает плебс, под которым явно надо понимать «малых», т. е. ту часть гражданского коллектива, которая была противопоставлена аристократии («могущественным»). Видимо, и Трог привычным для себя и, что еще важнее, для читателя словом обозначил группу населения Тартесса, свободную, но не входящую в состав аристократии.

По данным этого мифа Габис распределил плебс по семи городам. О городах Тартесса говорят и другие авторы. Так, упоминания ряда городов мы встречаем у Гекатея: Элибирга, Калата, Мастия, Майнобора, Молибдина, а также, возможно, Ибилла и Сюалис. Авиен также называет некоторые города Тартессийской державы: собственно сам Тартесс, Массиена, Герна, крепость Геронта. К ним можно прибавить Герб, ранее уничтоженный. Археологические данные дополняют эти сведения, позволяя говорить, что в VIII—VI вв. до н. э. в Тартессе существовали подлинные города. Эти города были ремесленными и торговыми центрами, хотя главным занятием населения оставалось, скорее всего, сельское хозяйство. Правда, отождествить их с упоминаемыми в письменных источниках пока невозможно. Не найден и сам город Тартесс. Однако наличие городов не подлежит сомнению.

По этим городам был распределен плебс, что говорит о том, что перед нами центры каких-то территориальных подразделений Тартесса. А. Техера Гаспар высказал мысль о возможном сопоставлении их с племенами, упомянутыми Авиеном и Геродором. Гекатей, например, говоря о мастиенах, отмечает, что называются они по городу Мастии. У тех же мастиенов были, по Гекатею, и другие города: Майнобора, Сикс, Молибдина.

Все это позволяет сделать вывод о наличии в Тартессе деления территории на отдельные округа, в какой-то степени подобные греческим филам. Эти округа явно были основаны на племенной базе: вероятно, каждое племя или группа племен, включая самих тартессиев, во главе с наиболее значительным городом образовывали такую «филу», центром которой и был город.

---

Наличие в Тартессе «плебса» подразумевает и существование аристократии. Археологические исследования показали резкое различие в уровне жизни и в способах погребения знати и простого народа. Знать хоронят в пышных гробницах типа гробницы «Ла Хойа» около Онобы или в камерах под погребальными холмами, как в Сетефилье, в то время как людей, занимающих более низкое положение, сжигают, и их пепел собирают в урны, помещаемые в сравнительно скромные ямы. Резко различается и погребальный инвентарь. На территории Тартесса найдены великолепные клады драгоценностей, как местных, так и импортных, преимущественно финикийских, свидетельствующие о богатстве тартессийской знати.

Предметы роскоши аристократической знати Тартесса


Аристократия занимала видное положение в политической системе Тартесса. В Канчо Роано раскопан комплекс дворцового типа, бывший, по-видимому, одновременно святилищем и экономическим центром, центром сбора и, вероятно, дальнейшего распределения продуктов, центром торговли. Несколько позже подобные комплексы были обнаружены и в других местах Эстремадуры. Эти комплексы находятся на окраине тартессийского мира. Поэтому кажется справедливым высказанное мнение, что подобные, но, может быть, еще более значительные центры должны были быть в сердцевине Тартессийской державы.

Политическая система Тартесса увенчивалась фигурой царя. О существовании царской власти говорит и миф о Гаргорисе и Габисе. Важно, что в нем упоминается способ наследования власти: Габис был назначен наследником царства своим предшественником (дедом и отцом одновременно), а после смерти Габиса царство удерживалось его наследниками. Ясно, что в тартессийской среде не возникало никаких сомнений в прямом наследовании царской власти и в праве царя передавать эту власть своим преемникам. Ни о какой роли народа здесь не упоминается.

До нас дошли имена некоторых тартессийских царей. Первым в этом списке обычно называют Гериона, с которым сражался Геракл. В этом мифе, по-видимому, отразилось какое-то знакомство греков с Дальним Западом, но все же Герион — чисто греческая фигура. Сохранился вариант мифа, согласно которому бой Геракла с Герионом происходил в Эпире.

Единственная историческая фигура в списке тартессийских царей — Аргантоний. Именно этот царь дружелюбно принял греков из Фокеи. По словам Геродота, Аргантоний жил 120 лет и правил 80 из них. Столь долгое правление хотя и удивительно, но в принципе возможно. Почти 100 лет правил в Египте Пиопи II и 66 лет — Рамсес II. Да и в Новое время Виктория находилась на британском престоле 67 лет. Труднее обстоит дело с долгожительством царя, тем более что существовала версия и о 150 годах его жизни, а то и царствования. Но подобное преувеличение могло возникнуть уже в головах греков, пораженных долгим правлением этого царя.

По словам Геродота, Аргантоний дал фокейцам деньги на строительство городской стены, и дал щедро. Огромность суммы явно поразила и самих фокейцев, и историка. Это свидетельствует о богатстве царской казны. Каким образом царь ее пополнял? Ничего не известно ни о собственных владениях царя, ни о системе налогов, ни о царском контроле над хозяйственной жизнью страны. Только из раскопок комплекса Канчо Роано и подобных ему можно сделать некоторые выводы. Комплекс Канчо Роано, как уже говорилось, представлял собой соединение дворца, святилища и хозяйственного центра. Поскольку этот комплекс, как считают археологи, не имел местных корней, а возник в результате южного (и ближневосточного) воздействия и свидетельствует об активном включении этого региона в тартессийский круг, то возможно, что и создан он был по тартессийской модели. Если бы это было так, то можно было бы сказать, что дворец тартессийских царей тоже (хотя и в большем масштабе, чем окраинный Канчо Роано) соединял черты царского жилища, храма и экономического центра.

Бронзовая статуэтка времен Тартесса «Bronce Carriazo»


К сожалению, нет никаких данных о характере царской власти. Можно лишь говорить, что царь мог распоряжаться землей своего государства, в том числе землями подчиненных племен, как это видно из предложения фокейцам поселиться в его государстве там, где они пожелают. Если судить по рассказу Геродота, царь при этом не спрашивал ничьего совета, а тем более согласия.

Много споров вызывает вопрос о божественности царской власти. Важным доводом в пользу обожествления если не живого, то мертвого царя является погребальный монумент Посо Моро, свидетельствующий, по мнению X. М. Бласкеса, о посмертной героизации выдающихся личностей в Тартессе, к которым царь, несомненно, относился.

Таким образом, можно говорить, что в тартессийском обществе выделяются, по крайней мере, три социальных слоя: аристократия, «плебс» и зависимые исполнители «рабских служб». Аристократия в Тартессе сосредоточила в своих руках огромные богатства. Комплекс Канчо Роано показывает, что знать контролировала экономическую и в известной степени религиозную жизнь населения, а погребения свидетельствуют, что и после смерти аристократы стремились резко отличаться от остальных.

«Плебсом» в Тартессеявно было свободное население, включая мелких производителей. Домашняя металлургия, какая обнаружена в поселении Серро Саломон, и небольшие, но уже специализированные мастерские, найденные в Онобе, свидетельствуют о существовании таких производителей. Если города, по которым Габис распределил «плебс», были действительно центрами «фил», то в состав «плебса» входили и подчиненные племена. А их знать могла включаться в состав аристократии.

Останки стен поселений Тартесса


Археологические раскопки подтверждают существование в Тартессе исполнителей «рабских служб». К ним могли относиться люди, работавшие в каменном карьере около Кармоны, или те, кто был похоронен в самой бедной зоне некрополей Тутуги и Тойа, обитатели хижин, расположенных около жилых домов. Были ли они именно рабами, неизвестно. Однако само по себе наличие зависимого населения несомненно.

Все это говорит о далеко зашедшей имущественной и социальной дифференциации общества, перешедшего уже грань классообразования. Этому соответствует и политический строй в Тартессе, каковым была наследственная монархия. Местные аристократы, по крайней мере некоторые из них, могли быть представителями царской власти на местах. Думается, что таким представителем был хозяин Канчо Роано. На конгломерат племен, входивших в державу, была, видимо, наброшена сеть территориального деления, основанная все же на племенной базе. Значение местного центра было, однако, столь велико, что, по-видимому, от него происходило название племени. После падения Тартесса такое положение уже не наблюдается.

---

Богатство Тартесса было основано прежде всего на обладании металлами, особенно серебром. Посейдоний указывал, что в Южной Испании имеется самое прекрасное серебро и в самом большом количестве по сравнению с другими странами. Имелось в Тартессе и золото. По свидетельству Посейдония, добывали там и олово, которое выкапывали из земли. Другие авторы говорят, что олово приносилось в Тартесс рекой. Сейчас трудно интерпретировать эти сведения, хотя возможно, что в истоках Бетиса действительно имелось в древности месторождение олова. Может быть, олово доставлялось из других регионов к берегам Бетиса, а оттуда уже по реке шло в Тартесс.

Металлы были главным, если не единственным экспортным товаром Тартесса в его торговле с финикийцами и греками. В Тартессе было два главных района добычи металлов.

Торговые и промышленные пути Тартесса


Первый располагался на западе тартессийского мира, в истоках реки Ибер (Риотинто) и близлежащих окрестностях. Часть руд обрабатывалась на месте. Полученный металл затем шел двумя путями. Один — на юг по реке в Онобу, ставшую важным торговым и ремесленным центром. По-видимому, здесь тартессии торговали с иностранцами, в первую очередь с финикийцами. Другой путь вел на юго-восток к финикийскому Гадесу. Впрочем, туда шла руда и из другого места, расположенного восточнее истока Ибера. Если в поселении Серро Саломон руда и обрабатывалась, то отсюда она отправлялась в сыром виде, а металлургические поселения находились на пути к Гадесу — Сан Бартоломе де Альмонте и Техада ла Вьеха. Видимо, конечным пунктом этого пути был город Кастийо де Донья Бланка, расположенный на другом берегу Гадесского пролива напротив Гадеса. Здесь (хотя и не точно на том же месте) существовало поселение еще с медного века, а сам город возник, по-видимому, в IX в. до н. э., и расцвет его начинается в следующем столетии.

Другой рудный район Тартесса располагался в районе верхнего Бетиса, где важным центром был Кастулон. Этот район был связан с финикийскими поселениями на средиземноморском побережье Южной Испании, возникшими начиная с первой половины VIII в. до н. э. Металлы шли по течению Хениля и через проходы Сьерры Невады. Находки стел с изображениями оружия и колесниц в этом районе позволяют предполагать наличие тартессийского контроля за этим путем, но в целом этот контроль, вероятно, не был столь жестким, как в западной части Тартесса, ибо населен этот район был все же не тартессиями, а подчиненными племенами.

Естественно, что для финикийцев и греков Тартесс выступал в первую очередь как место торговли. Однако Тартессийская торговля не ограничивалась Восточным Средиземноморьем. Расположенный на стыке Средиземноморья и Атлантики, Тартесс играл значительную роль в атлантической торговле и связях Северо-Западной Европы со Средиземноморским миром. Авиен (Or. mar. 113—114) пишет, что обычаем было у тартессиев торговать в пределах Эстримнид. Сейчас принято, что эта территория совпадает с Арморикой (современной Бретанью).

Район Тартесса издавна был важным центром атлантической торговли. Сохранил он это значение и после образования государства. Торговал Тартесс также с Северо-Западной Африкой, Сицилией и Сардинией. Свидетельством связей с большими островами Средиземноморья являются, в частности, клад на горе Са Идда на Сардинии, где найдены вещи, подобные обнаруженным в Онобе, и находки в самой Онобе фибул сицилийского типа и топоров с боковыми отростками.

Кроме морских торговых путей существовали и сухопутные. О двух из них говорит Авиен: четырехдневный путь от устья Тага до берега тартессиев и пятидневный — от Тартесса до Майнаки. Находки тартессийских изделий, в том числе бронзовых кувшинов, вытянутые сравнительно узкой полосой в северном направлении, показывают путь, которым тартессии проникали в Северо-Западную Испанию, богатую оловом. Этот путь во многом совпадал с более поздней римской дорогой, которая шла от Гадеса через Гиспалис и Эмериту Августу на север.

Направления внешней торговли Тартесса


Всеми этими путями тартессии добывали недостающие металлы, которые затем вместе со своими либо экспортировали, либо обрабатывали. Многочисленные находки металлических изделий показывают высокий уровень тартессийского металлообрабатывающего ремесла. Наряду с горным делом, металлургией и металлообработкой тартессии занимались гончарным делом, изготовляя керамику, сначала лепную, а затем под финикийским влиянием кружальную, обработкой слоновой кости, которую, вероятно, получали из Африки, созданием ювелирных изделий. Изготовление предметов роскоши свидетельствует о существовании в Тартессе достаточно емкого внутреннего рынка для таких предметов, что надо связать с существованием аристократии. Можно говорить и о ткачестве, свидетельством чему являются находки грузил ткацких станков и даже кусков ткани.

Однако, при всем значении торговли и ремесла, экономика Тартесса во многом основывалась на сельском хозяйстве. В горных и предгорных районах это было преимущественно скотоводство. Авиен говорит о разведении коз, шерсть которых затем употреблялась «для пользования воинов в лагерях и для покрывал морякам». В низменных районах развивалось пахотное земледелие, изобретение которого миф приписывает Габису. Занимались в Тартессе и коневодством.

Можно говорить о выделении на территории самих тартессиев двух основных районов, различающихся своей экономикой. Онобский район был преимущественно металлодобывающим и металлургическим, а также, естественно, торговым. Гиспалийский район, более консервативный по своему внешнему облику, был сельскохозяйственным. Такое объединение различных экономических районов под властью одного владыки было характерно и для ближневосточных «империй» I тыс. до н. э.

Выделение отдельных районов с различной направленностью экономики и отделение (хотя не полное) горнорудных районов от металлургических и металлообрабатывающих, свидетельствуют о существовании экономической специализации отдельных территорий внутри Тартессийской державы. Сеть дорог, о которых уже говорилось и которыми дорожная сеть Тартесса не исчерпывалась, связывала различные регионы, и, в значительной степени, обеспечивала единство государства.

---

Ранние основания финикийских колоний в Южной Испании никак не повлияли на местное население, ибо слишком велика была разница в социальном и культурном развитии колонистов и туземцев. Однако постепенно финикийское влияние начинает обнаруживаться. Так, в X—VIII вв. до н. э. местные керамисты, не используя еще гончарный круг, уже стали изготовлять сосуды, подражающие ближневосточным. Усиливающиеся контакты с финикийцами ускорили социальное развитие Южной Испании. Образование Тартесса, в свою очередь, стимулировало не только тартессийско-финикийские контакты, но и создание новых колоний в Испании.

Керамика эпохи Тартесса (около 850-550 гг. до н.э.)


Образование государства, с одной стороны, и усиление контактов с финикийцами — с другой, способствовали ускоренному развитию горного дела и металлургии, для продуктов которых финикийцы открыли почти необъятный ближневосточный рынок. Так как традиционные способы извлечения металлов оказались в этих условиях малопродуктивными, тартессии переняли восточные, принесенные на испанскую почву финикийцами, заимствовав от них также, хотя еще только спорадически, и использование железа. От финикийцев тартессии переняли (по крайней мере частично) и весовую систему, используемую в работе с металлом и в ювелирном деле. Требования восточных контрагентов привели, видимо, и к усилению северной торговли, которая доставляла продукты, недостающие в самом Тартесе. Тартессии переняли у финикийцев гончарный круг, некоторые строительные приемы, включая даже планы домов, изготовление прессов для получения оливкового масла, да и само разведение культурной оливы и, может быть, винограда.

С выделением тартессийской знати у испано-финикийских ремесленников появились социальные заказчики. Аристократия больше не удовлетворялась старыми и довольно грубыми продуктами местного искусства и художественного ремесла. Так как финикийское искусство и художественное ремесло стояли в то время на гораздо более высокой ступени развития, чем местные, тартессийские аристократы обратились к изделиям финикийцев. Тогда и тартессийские ремесленники начали перенимать и имитировать финикийские изделия, подражать формам и методам изготовления тех или иных предметов, прежде всего предметов роскоши, что особенно наглядно проявилось в ювелирном деле и в создании изделий из слоновой кости. Так в Южной Испании возникает ориентализирующее западнофиникийско-тартессийское искусство, которое могло создаваться как финикийцами, так и тартессиями, но которое, независимо от этнической принадлежности создателей, можно назвать испано-финикийским. Традиционное местное искусство оттесняется в мир надгробных стел и других культовых памятников.

Финикийцы оказали значительное влияние на возникновение тартессийской письменности. Финикийцы принесли на Пиренейский полуостров свое письмо, и тартессии, как и греки, использовали финикийские знаки, может быть, изменив значение некоторых из них в соответствии с особенностями своего языка. Дошедшие до нас памятники тартессийской письменности — надгробные. Но это не означает, что не существовало других письменных памятников, в том числе бюрократической документации. Не исключено, что таковые создавались на достаточно хрупком материале, который в отличие от каменных стел не дошел до нас. Тартессийское письмо еще не интерпретировано, так что о содержании даже дошедших памятников можно только догадываться. Вероятно, письмо использовалось для записи литературных произведений и законов.

С социальной точки зрения, реципиентами финикийской культуры были в первую очередь тартессийские аристократы. Не случайно самые выразительные и поражающие памятники тартессийско-финикийского искусства найдены в кладах, принадлежность которых местной знати вне сомнения. Подобные произведения находят и в аристократических могилах. Культура низших слоев тартессийского общества («плебса») была гораздо меньше задета восточным воздействием, как это видно из раскопок тартессийских поселений: так, импортная и местная, но возникшая под финикийским влиянием кружальная керамика гораздо больше представлена в Онобе и слабее в поселениях шахтеров и ремесленников, где очень много чисто туземных предметов. В последнем случае восточное влияние гораздо больше ощущается в производственной области, чем в сфере обрядов и обычаев.

В результате можно говорить, что в Тартессе в VIII в. до н. э. возникла ориентализирующая цивилизация. Тартесс в этом отношении не был исключением в средиземноморском мире. Приблизительно в то же время феномен ориентализации возникает в Греции и Этрурии. Одним словом, везде, где общество достигает определенной и довольно высокой стадии развития, но еще не имеет собственных художественных форм, местная аристократия и обслуживающие ее ремесленники обращаются к богатому опыту Востока, который приносят в Европу финикийские мореходы. В Тартессе ориентализирующая цивилизация существовала все время, пока существовала Тартессийская держава. Влияние Востока здесь было, по-видимому, более сильным, так как в отличие от Греции и Этрурии на испанских берегах находились финикийские поселения.

---

Финикийское влияние проявилось и в тартессийской религии и мифологии. Уже говорилось, что цикл мифов о Мелькарте мог повлиять на некоторые детали тартессийского мифа о Гаргорисе и Габисе. Не исключено влияние восточной религии на образ бога Нетона. Места, где найдены надписи о нем, расположены далеко друг от друга, но все они связаны с Тартессом. Поэтому Нетона можно отнести к тартессийским божествам. Этот бог был и солнечным, и воинственным, но именно таким был Мелькарт, чей храм в Гадесе чрезвычайно почитался. При постоянных контактах тартессиев с финикийцами, в том числе в районе Гадеса, культ Мелькарта не мог не оказать влияния на тартессийский культ.

Богиня плодородия — Великая Мать — должна была занимать в тартессийском пантеоне значительное место. Ее статуэтки часто находят при раскопках. Сходство этих фигурок с изображениями финикийской Астарты несомненно. Очевидно, испанцы нашли в финикийской богине нечто подобное своей Великой Матери и перенесли на нее некоторые черты и атрибуты Астарты.

Финикийцы оказали влияние и на повседневную религиозную практику, в том числе на погребальный ритуал. В тартессийских могилах довольно часто и в значительных количествах находят амулеты либо финикийские, либо им подражающие. Но в целом финикийское влияние в религиозной сфере оказалось меньшим, чем в искусстве, письме и даже ремесле.

Разумеется, тартессийскую и финикийскую цивилизации нельзя полностью отождествлять. Ряд черт цивилизации характерен для тартессиев и отсутствует у финикийцев. Например, продолжается, хотя и в намного меньшем масштабе, использование лепной керамики, некоторых ремесленных инструментов, оружия, имеющего не восточное (хотя и такое было), а европейское происхождение. Большое количество местных черт отмечается в погребальном культе. Интересно еще одно явление: некоторые предметы, заимствованные тартессиями у финикийцев, затем развиваются самостоятельно. Так, например, обстоит дело с тарелками и узорами тартессийской вазописи.

Таким образом, можно говорить, что на третьем великом европейском полуострове Средиземноморья, как и на двух других, возникает и развивается классовое общество и государство. В отличие от Греции и Италии, где государство возникло на городской основе, в Испании оно образуется, вероятнее всего, на племенной. Это сделало тартессийское общество более консервативным. Пока племенная структура сохранялась, в Тартессе не мог произойти переход к полису, к античному обществу. Тем не менее некоторые области жизни на всех трех полуостровах развивались сравнительно похоже, что ярче всего проявилось в феномене ориентализирующей цивилизации. Тартессийская держава в конце концов рухнула, и это изменило путь дальнейшего развития Испании.

---

---